Костя Марк (kostiamark) wrote in discourse_ru,
Костя Марк
kostiamark
discourse_ru

Categories:

Философское искусствоведение 3: «Идиот»

        А.М Пятигорский говорил, что князь Мышкин - это единственный пример в русской литературе подлинной личности, т.е. не просто хорошего человека, как Грегор Замза, а «Гамлета» – человека, который меняет своё окружение так, как это сделал Гамлет, оставивший после себя чистую сцену. Вся русская литература XIX века искала его: в Онегиных, Печориных, Чацких, Рудиных, Базаровых, не гнушаясь даже Чичиковым («запряжём, мол,  и подлеца» - хотя в подлости скромный коррупционер и мошенник (ну, ворует, ну, химичит с бумагами,  с кем сегодня не бывает), по правде сказать, намного уступает похитителю девушек и убийце всеми любимому Печорину (прав был царь Николай, назвав роман безнравственной книгой о безнравственном человеке)) – искала и не находила. Все эти герои повторяли так или иначе судьбу Чацкого («Карету мне, карету!»). И в этом была своя, так сказать, сермяжная правда. Дело в том, что русский социум уж очень силён: круговая порука, неписаное право, жизнь по понятиям  делают русское общество поистине монолитным и непреодолимым для нового Гамлета, как российские просторы – для очередного Наполеона. И нужно было быть гениальным писателем,  военным инженером, потенциальным, но раскаявшимся террористом, зеком-эпилептиком  и игроманом с кошмарными сублимированными сексуальными комплексами (вспомните хотя бы череду бесконечных соблазняемых  и соблазнительных отроковиц, кочующих из произведения в произведение Фёдора Михайловича – и поймёте,  о чём я), чтобы найти и воплотить эту формулу русского Гамлета.Причём она оказалось настолько универсальной, что тот же Пятигорский вспоминал в интервью результаты соцопроса англичан о читательских вкусах в Синде, самой отсталой провинции Пакистана (феодальные отношения, средневековые понятия – и автомат Калашникова у каждого как знак неумолимости научно-технического прогресса), по которым синдхи признали самой-самой любимой книгой именно «Идиота»: мол, «Идиот» – это про нас, и князь такой же у нас был… Интересно,  что по публикации  книга сразу вызвала  такую волну негатива, даже от поклонников, друзей и дружественно настроенных критиков, что Достоевский стал её считать своей откровенной неудачей. В 15 лет я методично прочитал все главные произведения Достоевского, и единственный роман, который мне сильно не понравился, был именно «Идиот». Лет через двадцать-двадцать пять перечитал – и понял, что это не только лучшая книга Достоевского, но и вообще самая лучшая книга в русской литературе. Лучшая из лучших. Таковы уж эти синдхи – русские… Рискну даже предположить, что то, что свой Гамлет получился только  у русских и у англичан, выдаёт  некое типологическое сходство между этими двумя «окраинными» по отношению к самой Европе народами. Ещё более рискованно предположу, что суть этого сходства – в центробежном характере обеих этих наций, противостоящем центростремительному импульсу  других народностей.

         Итак, князь Мышкин. Почему «князь»?Потому,  что Гамлет – по определению не может быть  скромным клерком или торговым агентом, это аристократ среди аристократов, чуть ли не королевской крови: значит, там наследный принц,  а  у нас с 17 века прямой потомок монарха носил какой титул? Именно – Великого князя. Чтобы уравновесить важность титула и показать всем, что здесь речь не про социум (хотя именно про него и выходит) и не про сословные  предпочтения  автора (кстати, в зрелые годы бывшего откровенным монархистом), Достоевский лепит к титулу своего протагониста не очень важную фамилию. Дескать, конечно, это князь, но незаметный, неприметный и жалкий, как мышка. Но тем сильнее та духовная власть над обществом Мышкина, чем  она незаметнее. Это и есть подлинный аристократизм,  аристократизм духа. Кстати и аристократы в буквальном смысле слова русской литературе не удавались, все эти Онегины, Печорины какие-то ущербные выходили, вовсе не аристократы, а дегенераты, что тоже симптоматично. За исключением, разумеется, князя Мышкина. Самое главное, что бросается в глаза  при поверхностном прочтении романа, настолько, что сам автор вынес это в заглавие,  – это чудаковатость героя, непохожесть его на других, которая кажется придурковатостью, болезнью и ущербностью; и  другие персонажи все совершают как один эту ошибку, считая его дураком, и читатели им уподобляются, так что при чтении  отождествляют себя не с главным героем, как обычно (и кстати, как в случае с Гамлетом Шекспира, который нам близок и понятен как бы изнутри, ведь мы смотрим на происходящее в пьесе его глазами), а со всеми остальными, протагонист же остаётся для читателя таким же мистером X, как и для других героев (вот  уже в чем его новаторство). Князь Мышкин практически не думает на страницах романа, он – только говорит, но как! Боже мой, ни в одном произведении литературы вы не найдёте таких диалогов, разве что у Платона, но Платон – это не литература! Так вот, читатели и другие персонажи все как один совершают одну характерную ошибку: они считают Мышкина дурачком,  юродивым, идиотом,  которого нужно жалеть, опекать: так, генеральша Епанчина,  к которой князь явился по приезде своём из Швейцарии  в качестве бедного родственника, не может не пригласить молодого человека за стол, но боится, что он за столом как-то оконфузится и даже предлагает поставить за ним за едой лакея, чтобы тот ему салфетку сзади держал. Это первое впечатление, которое Мышкин производит на людей. т.е. нулевой уровень рефлексии. Нормально: для нормального человека монарха следует опекать, ведь монарх – это источник власти, но не сама власть, суть каковой совершенно непостижима для того режима сознания, в котором пребываем и мы с вами и который можно назвать обыденным сознанием Т.е. по сути не-сознанием. Или не-сознаванием.
         Но абсолютно ничего патологического, дурацкого,  экстраординарного или шутовского в поведении Мышкина нет, нет в нём и сугубой инфантильности, того, что выдаёт в человеке необходимость внешней опеки. Это самый обыкновенный человек, причём он, как самый обыкновенный человек может даже и нечто эстраординарное совершить, как произойдёт, когда князь Мышкин в гостях заведётся на самую банальную тему (как Вы думаете, что способно завести сейчас всех и перессорить в сообществе? не Аристотель и не Платон, а политика! Это самое банальное и естественное для человека – «политического животного»), так и Мышкин вдруг разойдётся из-за политики, в порыве разобьёт дорогую вазу и упадёт в обморок (он тоже страдает падучей, как и его автор), но ведь даже это как раз и есть признак нормальности и естественности человека. Это не автомат, не юродивый с его хитрой нарочитостью, не шарлатан в маске ко всему (кроме денег) безучастных гуру, каковые гастролируют по европам весь 20 век, это самый нормальный с нормальными реакциями человек (даже в женщин влюбляется, и  даже сразу в двух). И  после первого общения с Мышкиным все, считавшие его дурачком (а таковым его считают именно все , даже мы с вами, читатели), вдруг с изумлением понимают, что первое впечатление было именно впечатлением, которое всегда обманчиво. Проще сказать, людей вдруг осеняет:  «Да он такой ж нормальный, как и я!».Это первый уровень рефлексии, с высоты которого люди видят, что они на самом деле многое не видят или видят в искажённом виде. И начинают задумываться:  почему мы считали его ненормальным? А что в его суждениях делает его нормальным? Тогда что такое норма? Движение это по уровням рефлексии инициировано на самом деле Мышкиным, но люди пока про это не догадываются, они считают себя умными и тонкими, раз-де поняли это,  нравятся себе,  и из-за этого им нравится всё больше и больше князь. Они привязываются к нему. Князь это понимает, но в силу того, что он любит, в отличие от английского Гамлета, людей, он их не отталкивает. Английский Гамлет не зол сам по себе, но он видя, что люди сволочи, начинает их ненавидеть. Русский Гамлет, видя, что люди сволочи, тем не менее любит и жалеет их. «Ну, пусть, мол, порадуется человек, ощутив себя чуть-чуть выше, чем он есть на самом деле. Разве это плохо?» Знаете, что является  главным источником той по сути магической, потому что никак необъяснимой власти, которую князь Мышкин (я сейчас раскрою свой главный козырь) получает над людьми? Это способность понимания. Мыслит ли Мышкин? Это вряд ли: он не профессионал, как и Гамлет (поэтому Гамлет, вообще-то говоря, не мыслит) В этом их аристократизм: аристократы ничем не занимаются профессионально, ради куска хлеба, наоборот, они используют профессионалов, причём самых лучших,  в качестве домашних учителей (примерно так, как голландская принцесса нанимала в качестве репетитора  Декарта). А мышление всегда специализированно, профессионально, потому что не может быть мышления обо всем. И Мышкин не мыслит, знаний у него для этого нет, он ничем не занимается профессионально, но он обладает своего рода сверхспособностью понимания, которая делает его, мягко говоря, незаурядным человеком  пусть даже в сфере обыденного квазимышления ( а именно в этом супе варится вместе со всеми Мышкин). (Щедровицкий говорил, что понимание - это базовый процесс, над которым уже может надстраиваться мышление как работа со знаками по особым правилам, а может и нет,но вот понимания не может не быть, потому что если нет понимания, нет ничего и никого). Способность к пониманию себя и других держится на рефлексии, именно благодаря рефлексивному выходу из мира деятельности мы можем понять её, а поняв, обрести самое важное - смысл, который на самом деле есть не продукт понимания (как кажется),  а само понимание, только представленное структурно. Это есть самое ценное в коммуникации, и ,как оказывается,  коммуникация,  реализуясь в понимании, только для этого понимания и существует. И рефлексия по сути потому и пуста, что не ради чего-то.  На этом и держатся все удивительные разговоры в романе: люди вступают в них, несут, как обычно, всякую чушь, цели у всех различные, как кажется, но потом оказывается , что цель была одна: понять себя, а поняв, стать лучше, подняться выше над собой. Всем в этом им и помогает князь. Например, в первой части романа князь вдруг получает огромное наследство. Тут кто ни попадя,  пользуясь добротой Мышкина и считая его дурачком,  по разным поводам начинают выманивать у него деньги . А он, естественно, даёт. Вот один пьяница пришёл поклянчить деньги, наплёл небылицы, а князь кивнул, согласился: «Берите, мол» Да, сказал это так естественно и прямодушно, дав сразу денег, что у просящего вдруг заскребло и он, помолчав, вдруг признаётся: «А вы знаете, я ведь вас обманул, деньги мне нужны только на выпивку, и возвращать я вам их не собирался». На что Мышкин спокойно говорит: «Знаю, мол.» Тот так и ахнул: «А чего же давали?» А Мышкин: «Ну, вы же просили, вот я и дал.» –  «Так я ж вас обманываю, почему вы мне не сказали: ты , мол, лгун, подлец».– «Но вы же не обманули до конца, а признались. Я верил, что так и будет». Пьяница воодушевлён: такой прекрасный человек и обо мне так хорошо подумал. Он идёт дальше и признаётся снова: а ведь я перед вами лукавлю, я признаюсь , что обманул вас, чтобы вы меня похвалили, а в глубине души у меня ведь расчёт подкупить вас искренностью, т.е. всё равно обманываю». Мышкин : «Да,  у меня у самого такая же раздвоенность бывает: часть тебя делает хорошее, а другая часть начинает уж обдумывать, а что, мол, с этого можно получить» Пьяница в восторге говорит: «Заберите, мол, эти деньги назад, мне они теперь ни  к чему, я новую жизнь начну!» – «Давайте». Заметьте, что движется этот человек по этажам рефлексии только потому, что его всё время опережает и тем самым за собой ведёт князь Мышкин. Но тот же пьяница из-за сильного воодушевления испытывает ещё большую жажду, поэтому он, уж собравшись уходить, чтобы начать новую жизнь, вдруг говорит : «Дайте,  впрочем, деньги назад, вот я выпью сегодня, а уж потом брошу» Мышкин и это ожидал. Заметим, что рефлексия по сути никак не помогла пьянице, но даже, наоборот, сделала ему хуже, потому что он, забрав деньги во второй раз, понял, что все восторженные мечты об исправлении – самообман и шансов  у него никаких. И здесь начитается второй этаж рефлексии, когда понимающие понимают не только то, что князь Мышкин не идиот, но и то, что он единственный не идиот, тогда как идиоты  – это на самом деле они все. Идиотизм каждого заключается в чём-то своём: один всю жизнь бегает за женщинами, другой помешан на деньгах, третьему нужны чины, четвёртому позарез как надо добиться всеобщего признания, пятая хочет отомстить за поруганную юность, шестая хочет быть самой лучшей, и т.д. В общении с князем люди вдруг понимают, что на самом деле они всю жизнь гоняются чёрт знает за чем, обманывают себя и других. А ради чего? (Критики и литературоведы постоянно предъявляют Достоевскому претензии в нарочитости проблем его героев, в их якобы надуманности, неестественности. Так вот, дорогие мои умники и умницы, это вы надуманные, а Достоевский – величайший реалист, видевший народ во всей его неприкрытости и наготе – на каторге: почитайте-ка , о чём пишут сейчас люди в блогах (особенно женщины: а я такая, а она такая, а он такой и т.д.) поговорите, какие вообще проблемы волнуют людей – тот же самый запредельный идиотизм! А вы говорите, что Достовский насочинял истории из жизни сумасшедших!) Но понимание собственной ничтожности никак не изменяет людей, а делает ещё хуже, как с тем пьяницей. И получается, что прекрасный человек князь Мышкин, делая всех вокруг лучше, делает их тем самым  хуже, несчастнее и оттого злее.  Потому что для человека чем лучше, тем хуже. А чем хуже, тем лучше. Но понимает это Достоевский своим героем уже на третьем этаже рефлексии, с которого видно, что выход в том, что выхода нет. И он отправляет именно туда своего героя, откуда ему не уйти – разделить со всеми их идиотизм. Роман заканчивается самой обыкновенной русской резнёй (по статистике большинство смертоубийств в России по сей день - не работа мафии или террористов, а убийства на бытовой почве), во время которой Мышкин испытывает сильное нервное потрясение и лишается ума, после чего  остаётся  до конца дней овощем, пускающим слюни. Так русский Гамлет добровольно становится  Грегором Замзой (и по мне, от этого он более велик, нежели тот, первый).
Subscribe

  • О сущности жизни

    Жизнь - это краткий миг сна наяву, краткий час блаженства на фоне бесконечного мрака небытия из которого мы извлекаемся на свет в случайном порядке и…

  • прогресс и судьба человечества

    о вакханалии прогрессистов хиппи и панки были молодежными субкультурами и не входили в истеблишмент, в т.ч. в судебную, законодательную и…

  • Глупые вопросы 24: об изменении.

    Как известно, Аристотель считал , что у любого изменения нет начала, но есть конец. Поясняю: если белое почернело, не существует первого момента у…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • О сущности жизни

    Жизнь - это краткий миг сна наяву, краткий час блаженства на фоне бесконечного мрака небытия из которого мы извлекаемся на свет в случайном порядке и…

  • прогресс и судьба человечества

    о вакханалии прогрессистов хиппи и панки были молодежными субкультурами и не входили в истеблишмент, в т.ч. в судебную, законодательную и…

  • Глупые вопросы 24: об изменении.

    Как известно, Аристотель считал , что у любого изменения нет начала, но есть конец. Поясняю: если белое почернело, не существует первого момента у…